Страница

Алена Мирошниченко

Юрий Буйда, уроженец Калининградской области, автор книг «Прусская невеста», «Вор, шпион и убийца», «Синяя кровь» и других, - о стиле, литературной традиции, тиражах, а также о том, что превыше всякого ума.


О почвенности


Мне постоянно задают вопрос о литературной преемственности, но я не в силах ответить, потому что сам абсолютно не понимаю, к какой традиции принадлежу. Шукшин - замечательный рассказчик, но вообще, если я начну перечислять всех писателей, которым обязан, это займёт много времени. Я обожаю писателей-почвенников - и Распутина, с которым мне довелось познакомиться, и Василия Белова, - но в их ряд меня нельзя вписать. Когда я прочёл Юрия Казакова, был просто потрясён, очень сильное впечатление он на меня произвёл, хотя я бы сказал, что он не совсем почвенник. Если говорить о почвенности… куда ж от неё денешься, от своей почвы? А ставить писателя в какие-то ряды - это не моё, это всё-таки дело журналистов и критиков.


О стиле


О некоторых писателях говорят: «Он точит свой стиль»… У меня есть друг, известный критик, который ненавидит писателей, у которых свой стиль. Не бывает у писателя своего стиля, бывает так, что хочется высказаться, написать что-то, и ты подбираешь слова, перебираешь какие-то формы, а потом оказывается, что у тебя есть свой стиль. Откуда это всё берётся, я не знаю. Конечно, на меня произвели большое впечатление прежде всего русские писатели, а уж потом французские, английские, американские, итальянские и т.д. Но говорить о том, что они сформировали мой стиль, невозможно. Потому что сам отвечаешь за каждое слово, что очень трудно, тем более в таком жанре, как рассказ, где на маленьком пространстве видна вся твоя дурь или не дурь. Это любимый, но и очень трудный жанр.

 

buyda 3


О том, что превыше всякого ума


У меня опубликовано 200 рассказов. Ни у кого в русской литературе за последние лет 50 нет столько рассказов. Двести! Что значит «смакование мерзости»? Нет такого ничего, в помине даже нет. Любая литература - это сон в своем роде, ложь, сказка. У меня фамилия-то Буйда - означает «ложь» и «сказка» по-польски, вернее по западно-белорусски. А смаковать что-то такое - Боже упаси! У меня красивая жена, красивые дети, красивые друзья - зачем же я буду смаковать?! А уродливые герои в моих рассказах на самом деле довольно симпатичные. Я могу сказать простую вещь: я их обожаю. Если бы я их не обожал, если бы не любил, я бы о них не написал никогда. Любовь, как говорил апостол Павел, есть мир превыше всякого ума. Вдумайтесь: превыше всякого ума. К тому же, не бывает такого, чтобы нарочно что-то сделать: вот он одноногий, давайте его сделаем двуногим, или вот она большая, давайте её сделаем маленькой. Либо она такая, либо не такая - потому что это любовь, по-другому не бывает. Это слепое обожание. А писатель - наверное, самый большой слепец. Он слепо идёт и пишет, а потом ему говорят: «Ты очерняешь» или «Ты обеляешь». Ничего подобного, он даже не задумывался об этом: так получилось, так сложилось, так написалось.

 

buyda 5


О тиражах


Тиражи моих книг, прямо скажу, хоть их и переводят на всякие языки, невелики. Последняя книга вышла тиражом 1500 экземпляров. Они допечатываются потом, но об этом меня обычно не ставят в известность, - там есть какие-то хитрости издательские, но, надо сказать, «Эксмо» ведёт себя очень корректно, и уже давно. Сейчас все эти хитрости криминальные не проходят ни у кого. Помню, когда работал в «Известиях» - это был год 1997-98-й, - рядом в огромном переходе на Пушкинской площади было пять или шесть книжных киосков. Подходишь, берёшь книжку - называется «Рыцарь», открываешь - написано «ООО «Новосибирск» и больше ничего. Звоню директору Книжной палаты, он говорит: «Понятия не имею, что это такое». Тогда это было в порядке вещей. Иван Дмитриевич Лаптев, глава федерального агентства печати, на всех совещаниях говорил, что книжный бизнес стал по доходности сопоставим с наркотрафиком, оружием и проституцией. Кто-то ему об этом сказал - соврал, конечно. Книга «Прусская невеста» вышла в третьем издании тиражом в 2000 экземпляров. Она полностью разошлась во Франции, Польше, Норвегии, Турции, Сербии, Испании… На днях я получил письмо от господина Станке из Австралии. Он уроженец Велау (Знаменска). Он скупил весь тираж «Прусской невесты» на русском языке в своем городе Аделаида в Австралии, разослал всем своим родственникам и поделился со мной этим событием.


О русских писателях


Не бывает калининградских писателей, не бывает кемеровских писателей, не бывает сибирских писателей или там прибалтийских - бывают русские писатели. Если он пишет по-русски, значит, он русский писатель и совершенно не важно, живёт он в Швейцарии, как Миша Шишкин, или в Германии, в Англии, в Израиле. Для меня это всегда было определяющим, потому что как-то глуповато звучит «калининградский писатель». Ты можешь себе представить «московский писатель Люся Улицкая»? Я не представляю.

 

buyda 4


О библиотеке


Можно Советскую власть за что угодно ругать, но только не за библиотеки. Есть такая шутка: большевики врывались в аулы и кишлаки, а потом уходили, оставляя по себе больницы, школы и библиотеки. Моей знакомой французской журналистке её домработница, чеченка, рассказывала, как во время войны русские солдаты вошли в её село и первым делом сожгли библиотеку. Я сказал, что это неправда. И, в самом деле, оказалось неправдой. Не бывало такого, чтобы русские солдаты, даже если они приходили с недобрыми намерениями, сожгли первым делом библиотеку. Это как-то дико. Я даже не представляю, чтобы американские солдаты сожгли библиотеку или немецкие или ещё какие-то. Библиотека с детства для меня - образ настоящей жизни, точнее, той части жизни, без которой и жизни-то не бывает. Я написал «Прусскую невесту», в которой в 10 или 15 рассказах присутствуют библиотеки.


О журналистике


Журналистику ненавижу всей душой, всегда ненавидел, но ничем другим заниматься не умел. Да и с журналистикой не сразу получилось. Сейчас я пишу книгу, о которой распространяться не стану, но расскажу об одном случае, который в эту книгу вошёл. Я поехал в деревню по заданию: написать о многодетной матери. Приехал: женщина потрясающая, громадная, трезвая, 11 детей. Я написал про неё, и в этой зарисовке прошли три слова, три страшных слова. Представьте, я пишу, перечитываю, отдаю машинистке, она читает, а у нас машинистка была грамотной, могла своё мнение высказать - не высказала. Потом отдаёт мне, я вычитываю - не обращаю внимания. Отдаю в секретариат, ответственный секретарь у нас была потрясающая женщина, всё видела, всё знала, всё понимала - пропускает. Главный редактор Михаил Макарович Евсеев читает. Все прочли, и вышла моя зарисовка, в которой была фраза: «Она шла, покачивая широкими красивыми бедрами». У женщины в советское время не было половых признаков! Она была хорошей дояркой, учительницей, кем угодно. Что меня чёрт дернул эти три слова написать?! Редактора вызвал первый секретарь райкома - кошмар был, апокалипсис. Потом редактор меня вызвал к себе и говорит: «Ты написал заявление?». Я отвечаю: «Не написал, меня же ещё не приняли!» «Вот как дурь писать, так ты умеешь! Ты представляешь, что теперь с твоей бабой будет? На всю жизнь? Это ж будут приезжать со всего района, смотреть на её широкие красивые бедра. Негодяй и идиот! Пиши заявление о приёме на работу!» И меня приняли корреспондентом. Сразу скажу, это полувыдуманная история…

 

buyda 1


О фантазии


Если вы лингвист, если вы на филфаке учились хотя бы на первом курсе, вы знаете, что любое слово - это уже фантазия. Не бывает стола, бывает конкретный стол, и когда мы говорим «стол», мы подразумеваем под этим что угодно - что уж говорить о книге… Я это называю ложью. Любой писатель - лжец, в хорошем смысле, в плохом смысле, в среднем смысле. Если он вас тронул до глубины души, вот этим безликим словом тронул ваше сердце и остался в памяти - больше ничего не нужно, значит, он добился своего, негодяй (смеётся). Собственно, к этому и сводится вся профессия литератора - тронуть сердце человеческое. Большего не нужно. Когда говорят, что человек обязан доносить свои какие-то мысли, идеи - нет-нет-нет, ничего и никому не обязан. Князь Вяземский, друг Пушкина, сказал так: «Язык есть исповедь народа». Писатель ответственен только перед языком, не нарочно, а просто потому, что он с ним работает. Всё, что за тысячу лет, за две, за пять, сложилось в народе, выражено в языке. Никаких других обязательств у писателя нет - ни социальных, ни политических, ни каких-то других. Когда говорят моему другу Захару Прилепину, что он негодяй, про Донбасс что-то говорит… нет, Захар тем же самым занимается - литературой. Любая ответственность писателя ограничивается языком или сводится к языку. Если сам писатель настаивает на своей политической позиции, то ради Бога. Вот Захар настаивает, Сережа Шаргунов тоже настаивает - пожалуйста, они за это ответят сами. А после нас-то ведь останутся только книги… если останутся.

Российско-американский виолончелист, музыкант с мировой известностью Борислав Струлёв, который 19 ноября выступит в Кафедральном соборе с программой «Виолончель и орган», - в интервью интернет-порталу «О культуре»: о Бахе, Страдивари и Берлинской стене, а также о русской виолончельной традиции, новаторстве и источниках вдохновения.


О программе калининградского концерта


Я был несколько раз и в Калининграде, и в Светлогорске, но ещё ни разу не играл здесь с органом, тем более, в лице такого маститого музыканта, как Евгений Авраменко. Виолончель и орган - это нечто, с одной стороны, гигантское, а с другой - очень интимное. Мы, конечно же, сыграем Баха, те произведения, которые написаны именно для виолончели и органа, будем играть Сен-Санса, Пьяццоллу и что-то из современного. Программа, поверьте мне, интересная.


О русской виолончельной традиции


Русская виолончельная традиция - это, прежде всего, тон-звук. Я родился в семье вокалистов, и с самых первых моих нот на какой-нибудь страшно дешёвой виолончельке со смычком с чёрным волосом мне говорили, что я не имею права играть голые ноты и издавать неодухотворённые, некрасивые звуки. Нужно делать что-то такое, что отличает и притягивает, что приближает к звуку великих мастеров Казальса, Пятигорского, Кнушевицкого, естественно, Ростроповича и других. Поэтому тон, вокализация и звук - это то, что, может быть, отличает меня от других музыкантов, это и есть русская виолончельная школа, потому что западная манера исполнения и звукоизвлечения более холодная, более нейтральная.


О Бахе


Бах - абсолютная вершина, так было, есть и будет для всех: музыкантов, реперов, художников и т.д. Использование и разная подача его музыки - это огромный пласт, с которым музыкант сталкивается каждый день. Для меня это Библия и утренняя молитва: я начинаю свой день с прелюдии соль мажор Баха. Являясь лицом фирмы YAMAHA, я иной раз в определённых программах позволяю себе на электронной виолончели играть сюиты Баха звуком органа при участии специальной педали, сам получаю от этого невероятный адреналин, такой, как будто сел в гоночную машину или встал за штурвал огромного корабля. И слушатель, сидя в обыкновенном зале, может услышать, как сочинял эти сюиты сам Бах. Это моё ноу-хау - так никто никогда не делал, и я эту мощь музыки, мощь этого великого композитора могу преподнести в тех местах, где люди, может быть, никогда в жизни не слышали звуков органа, что уж говорить про сюиты Баха.

 

strulev 5


О новаторстве


Вы знаете, я особо не концентрируюсь на таких понятиях как «новатор»: делаю и делаю. Чувствую, что внутри есть потребность в каком-то творческом порыве, - почему бы не попробовать что-нибудь новое. И вот так иду по жизни через призму своего инструмента, через призму видения искусства под эгидой «оперной виолончели», потому что и сонатную форму, и даже какую-то совсем простую пьеску я преподношу как оперное действо: от поведения на сцене до звукоизвлечения, до такого гипертрофированного вокализирования, в рамках приличия, конечно. И наша дружба с Еленой Васильевной Образцовой, и то, что она приезжала на мой фестиваль с сольным концертом, и то, что она позвала на свой невероятный Гала-бал в Большой театр, где я играл арию Ленского с оркестром на виолончели соло, - всё это результаты моего независимого творчества, не как у всех...


Об источниках вдохновения


Главное мне дали, конечно же, родители, которые каждый день были рядом, сами будучи музыкантами. Они делали такие, что ли, героические приношения ради проекта под названием «Наш сын Борислав». Мама моя, чудесная пианистка, педагог, должна была бросить всё, чтобы стать моим концертмейстером и коучем. У спортсменов, будь то боксер, гимнастка или кто-то другой, есть целая команда: один подносит водичку, другой делает массаж, третий протягивает полотенце. А у музыканта есть только педагог. Приезжаешь в город, сидишь час-два на сцене, исполняешь произведения композитора, который давным-давно умер, ты один - сам себе судья, сам себе должен что-то сказать во время игры, накрутить, заставить людей улыбаться или, наоборот, грустить. Некоторые думают, что классическая музыка - это скучно, но ведь недаром Дебюсси делал концерты на боксёрских рингах в Париже. Мы недавно в Нью-Йорке это повторили: в знаменитом боксёрском клубе Gleason’s на двух рингах шли поединки и в это же время на других рингах мы играли на инструментах. Цель была - показать людям, что пот, энергия, ответственность одинаковы, что у музыканта, что у боксёра: пропустил удар - дали в глаз, сыграл не ту ноту - «дал в глаз» композитору...

 

strulev 8


Об артистизме


Понимаете, у меня нет слов, я не пою песни о любви или о войне - всё это есть, но через призму звуков и вибрато. Сейчас такое количество музыкантов и все думают, как им выглядеть, как себя подать, какое пошить платье или фрак, или выступить только в рубашке, потому что фраки жмут и музыканты в них выглядят, как официанты… Мне кажется, должен быть некий комплекс внешнего и внутреннего. Тот же великий Бах - его нельзя подавать с плохим или грустным настроением. Артистизм не в том, что нужно играть, улыбаться и как-то странно дёргаться при этом. На дисках легендарный Хейфец кажется холодным. А мне довелось послушать Хейфеца на граммофоне, и я подумал: «Господи! Его родители могли быть цыганских кровей». Оказалось, что вместо этого якобы холодного звука и сухого владения стилями в настоящей, живой игре - огонь, сила и эмоция.


О виолончели


Раньше виолончель была другого размера и играла роль бассо континио, пока великий Страдивари не сказал, что на таком инструменте «далеко не уехать». И мастер изменил виолончель - тут обрезал, там урезал, - и сказал: «Смотрите, на этом инструменте можно теперь играть в разных тесситурах: виолончель может звучать как мощное сопрано, в середине это баритон, внизу - бас». У инструмента появилось огромное будущее, оно началось с удивительных сонат Бетховена, в которых он стал использовать все грани виртуозности виолончели. Мне кажется, что, когда Бах закончил свои шесть сюит соло, отдавая ноты своей возлюбленной Магдалене, он мог сказать: «Эти сюиты будут звучать на протяжении веков». И действительно, на дворе XXI век, а виолончелисты во всех точках мирах до сих пор отгадывают такт за тактом в этих удивительных, глубоких сюитах.

 

strulev 7


О смешении жанров


Я постоянно слушаю музыку - разные инструменты, разные периоды, разные жанры. Это состояние жизни: не может кит поплавать в океане, а потом вдруг выйти на сушу. Я музыкант, мои ориентиры - сохранить веру и любовь к музыке, гореть на сцене, заражать людей звуками, пропагандировать виолончель, показать, что виолончель - это не скучно. Люди спрашивают: «Как вы, Борислав, может играть с битбоксером?» Друзья, сейчас XXI век! На реперов и битбоксеров полмира ориентируется, а хороший битбоксер может в своём мастерстве сравниться с лучшими барабанщиками мира. И если люди на таком концерте увидят виолончель первый раз в жизни, а после кто-нибудь нажмёт кнопку: «Купить «Аве Мария» Каччини», - значит, не зря старались! Первопроходцем в этом отношении был великий Менухин, который играл с Рави Шанкаром, сидя на полу со своей скрипочкой - а это 60-70-е годы прошлого века. Сейчас просто другие модели, но желание соединять жанры всегда присутствовало в мире музыки. А как иначе?


О Страдивари и Берлинской стене


Я недавно играл на виолончели Антонио Страдивари за 8 миллионов долларов. Она принадлежала виолончелисту Баржанскому, а сейчас принадлежит брату Эндрю Ллойд Уэббера, Джулиану Уэбберу. Это, конечно, величайший инструмент, и мне довелось на нём поиграть, за что спасибо моему скрипичному мастеру в Нью-Йорке Христофу Ландону, который её продаёт. Мы с вами в XXI веке живём, а виолончель была сделана в XVII веке, но мне-то что от этого? Мне нужен инструмент, а инструменту, может быть, нужен я. Понимаете, великие инструменты или великие артисты, служители искусства не имеют возраста. У меня даже была такая мечта - спектакль-концерт, в котором я, виолончелист, разговариваю со Страдивари в его мастерской. Выпили вина, он берёт полено и, создавая инструмент, начинает рассказывать его будущую историю. Рассказывает о виолончели, которая живет с 1690-го до 2016-го года, о том, что этот инструмент увидит, через что он пройдёт. Одна из зарисовок - он говорит мне: «Борислав, слушай, я сегодня проснулся в холодном поту, это какой-то кошмар! Ты можешь себе представить, что посреди Европы, где-то в Германии стоит огромная стена: там немцы - тут немцы. Некий музыкант сидит возле стены и вот на этом моём инструменте играет, а тем временем стена рушится», - и на моей виолончели идет мэппинг: действительно, сидит Ростропович с той виолончелью Страдивари и играет Баха в момент сноса Берлинской стены.

 

strulev 2


О художниках и музыкантах


Каждый композитор, стиль или программа - это разные краски, я не малюю всё одним цветом. Например, у того же Гойи, помимо этих жутких работ в чёрных тонах, есть и «кулинарные», и артистические работы, натюрмортики. Это титан, который может и улыбнуться, но он всё равно остаётся Гойей. Он как бы говорит: «Я мастер и я могу вот это, и это, и это». Что такое художник, который живёт в памяти людей? Это человек, который что-то сделал так, как никто больше не делал и не сделает, поэтому задача каждого музыканта - не скопировать предыдущих, которые уже всего достигли и стали известными, а сделать что-то своё. Можно каждый раз, выходя на сцену, создавать это чудо - в идеале. Поэтому художники и музыканты - рядом. Сейчас я делаю интересный проект со своим другом художником Марко Костаби: по моей просьбе он сделает три картины, которые я буду вставлять в полости внутри моей электровиолончели YAMAHA. И мои выступления будут называться «Концерт и выставка». Картины будут оригинальные, специально для меня написанные, и во время концерта я их буду менять. Другие художники также могут откликнуться и выставляться на моей виолончели во время концертов. Так что давайте дерзать вместе!


Фотографии предоставлены Бориславом Струлёвым.

{crossposting}
Среда, 12 Октябрь 2016 07:12

Морская соната

Алёна Мирошниченко – о выставке «Музыка моря» - совместном проекте Музея Мирового океана, Музея Большого театра и Государственного музея имени М.И. Глинки.


Экспозиция в глубоких синих тонах наводит на размышления о том, как часто образы водной стихии у русских художников имеют театральную природу.


После первых шагов по фойе под томными взглядами бутафорских русалок Бориса Мессерера посетителя буквально сбивает с ног поток радости, льющийся с советских киноплакатов, - тут вам и «Дети капитана Гранта», и «Пятнадцатилетний капитан», и «Вольный ветер». Основная же часть экспозиции, представленная в корпусе «Пакгауз», словно окунает зрителя в освежающие воды: глубокие синие тона, типично музейная прохлада, гул оборудования - будто шум прибоя или гудки уходящих из порта пароходов и едва доносящиеся из наушников звуки музыки.


Эту выставку можно было назвать и «Море в искусстве», водная стихия здесь оказалась преломлённой в музыке, театре, живописи, графике и скульптуре. Море обрушивается на вас с каждого произведения, с каждого экспоната - устоять перед этим водопадом невозможно, да и не хочется. Скажем, об Иване Айвазовском, чья «Венецианская ночь», безусловно, является «гвоздём программы» этой выставки, искусствоведы обычно отзываются довольно пренебрежительно: как художник, мол, он практически не развивался, да и открытий шумных в искусстве не сделал, - но в целом верные аргументы уходят в тень, пасуя перед талантом мастера в изображении морских сцен разной степени буйности. Однажды поймав его в свои сети, море уже не отпустило. То неуловимое, загадочное, что, кажется, хранится где-то на дне, в морских глубинах, скрытое и манящее, захватило Айвазовского, а вслед за ним и посетителей российских музеев.


Но у Айвазовского море разное. Если мы ведём речь о раннем периоде творчества художника, а именно к нему относится «Венецианская ночь», то здесь мы наблюдаем скорее попытку через классицистические условности показать то самое итальянское «dolce far niente». В центре полотна на контрасте изображены два вполне обыденных события: погрузка провизии на корабль и мечтательное возлежание на гондоле венецианки, рассеянно глядящей в звёздное небо. Слева на берегу праздно шатающаяся публика (а что ещё можно делать тёплой итальянской ночью?!), справа - игривая сценка: молодой итальянец играет на мандолине, соблазняя кокетливую барышню напротив. Вся сцена насквозь театральна: резкие контрасты света, гладкая, эффектно стеклянная поверхность воды, затемнённый передний план, где располагаются «зрители»-венецианцы... Немного погодя от земли обетованной Италии Айвазовский навсегда обратится к родной, не менее обетованной земле - Крыму. В экспозиции «Музыка моря» находится ещё одна работа, типично «айвазовская», романтическая: море шумит, песчаный берег, горы у горизонта, крошечные фигурки прогуливающихся по пляжу.

 

mor sonata 2


Если уроженец Феодосии Айвазовский вдохновлялся морем напрямую, то Михаила Врубеля морская стихия влюбила в себя через музыку. Скульптура «Морской царь», представленная на выставке, как и многие другие майоликовые работы художника, стала плодом влюблённости автора в оперу А. Римского-Корсакова «Садко». Врубель, мастер в высшем смысле этого слова - живописец, скульптор, график, иллюстратор, - использовал возможности поливной керамики для воплощения эфемерности, изменчивости, нездешности обитателей морского царства. Особая «волнующаяся» поверхность скульптуры, мерцание изменчивого света, лицо, буквально уходящее в глубину, в пучину воды - и вот перед нами образ моря-океана, непонятного, странного, таинственного, могущего и пощадить, и покарать. Но не Римским-Корсаковым единым. Врубеля тема моря и воды притягивала постоянно, достаточно вспомнить панно «Принцесса Грёза», где красавица-мечта является принцу, чей корабль покачивается на волнах, или Царевну-Лебедь, за спиной которой раскинулось море широко, не говоря уже о теме раковин-жемчужин, в изгибах которых можно увидеть рождение иных миров. «Морской царь» был создан Врубелем в Абрамцево, в знаменитом Мамонтовском кружке, которому мы обязаны не только появлением множества шедевров русского искусства, но и созданием первой частной оперы в России. Именно там состоялась премьера оперы «Садко», в работе над которой сошлись сразу все звёзды - Врубель, Шаляпин, Римский-Корсаков, Мамонтов и другие. Фотографию Фёдора Шаляпина в костюме Варяжского гостя по эскизам Врубеля можно также увидеть на выставке в Музее Мирового океана, впрочем, как и послушать неповторимое исполнение арии из оперы.

 

mor sonata 3


Могучая фигура Шаляпина связывает нас с ещё одним художником - имя его Александр Головин. Его картина «Носы гондол» предлагает иной подход к теме моря - теперь через театр: картина эта хоть и не является декорацией к спектаклю, но всё же отличается некоторой театральностью. Головин был художником театра, вся его жизнь была так или иначе связана со служением Мельпомене, ей он поклонялся сначала в Большом, затем в Мариинском и в Московском Художественном. Сотни декораций, эскизов декораций и костюмов, не говоря уже о портретах великих актёров и режиссёров - одного Шаляпина художник писал в образах Мефистофеля, Олоферна, Бориса Годунова, Демона, Фарлафа. Творчество Головина способно объять огромный и, возможно, самый яркий период в истории русского театра. Но вернёмся к гондолам и морю. Резко очерченные зловещие носы гондол, освещённые недобрым светом редких жёлтых фонарей на лодках, огни города вдалеке - так безлюдно и тихо здесь, что, кажется, можно услышать плеск. Головин, замечательный портретист, вслед за своим учителем Павлом Чистяковым так отзывался о качестве работы: «Удачный портрет как бы передаёт мне голос изображаемого человека, он говорит». Слегка перефразируя, эти слова можно отнести и к пейзажу «Носы гондол». Он хорош прежде всего тем, что «звучит», причём звучит именно музыкой моря, которая является ничем иным, как тихим плеском воды о дно гондол в ночной тишине.


Слова, вынесенные в название выставки, - «Музыка моря» - не просто красивая звучная фраза, напротив, музыку моря можно слышать напрямую или через произведения классиков, через театр или живопись, природа вдохновения не имеет законов и границ. Но театральный эффект как будто изначально заложен в любом образе моря: стихия, не подвластная никому, кроме себя самой, она несёт в себе тайну, разгадать которую человечество не в силах, так же, как тайну искусства.

{crossposting}

 

В минувшем августе в Доме-музее Германа Брахерта в Отрадном прошёл пленэр скульпторов «Нерв экспрессионизма» с участием мастеров из Москвы и Калининграда. Руководитель пленэра Дмитрий Тугаринов, заслуженный художник России, доцент кафедры скульптуры и композиции Московского государственного академического художественного института имени В.И. Сурикова, член Российской Академии художеств – в интервью порталу «О культуре»: о воспитании и ориентирах, о русской школе академической скульптуры и старых человеческих отношениях, об упадке культуры и оживающих лягушках.


«Скульптура - это наиболее сложный и ёмкий язык»


- Мне это интересно, потому что интересно кому-то ещё. Скульптура из всех видов изобразительных искусств наименее востребована, наименее понятна и наименее воспринимаема, хотя это единственный род человеческой деятельности, который возник раньше самого человека. Бог слепил человека по образу своему и подобию, мы с вами - автопортрет Бога. На арамейском языке «адама» - это красная земля, красная глина. Скульптура - это наиболее сложный и ёмкий язык. Это язык! Египет, шумеров и греков мы знаем не по живописи, а по скульптуре. Я вынужден преподавать, хотя не люблю и не хочу, но это надо. Кто детям что-то расскажет и объяснит? Я здесь со студентами мастерской Александра Рукавишникова, Суриковский институт, факультет скульптуры. Нам создали прекрасные условия: оплатили дорогу, устроили жить, кормят, экскурсии положены. И мы сюда приехали, потому что директор Дома-музея Брахерта своё дело любит и любит искренне.

 

tugar 6

Дмитрий Тугаринов. Проект памятника О.Э. Мандельштаму

 

«Давно я толком ничего не делал с таким удовольствием»


- Естественно, в рамках пленэра главная тема - Герман Брахерт. И дети делают портреты его приёмной дочери, которую он очень любил, портреты самого Брахерта и Вильгельма Лембрука. Я делаю что-то совершенно пока непонятное, даже не знаю, что в итоге получится. Мы работаем с керамикой, фактически на скульптуру у нас было только три дня. Первый день - открытие, потом мы делали каркасы и эскизы, два дня - сами работы. За такие короткие сроки, конечно, это всё не делается. Я, видите, даже какой-то не очень адекватный (смеётся), поскольку переживаю за результат. Скульптура - вещь не одной секунды, но мы сейчас стараемся, чтобы в музее остались не какие-то там творческие поделки, пусть и хорошие, а вещи, которые будут работать, которые можно будет выставлять и куда-то возить. Это серьёзная академическая скульптура, давно забытая. У меня здесь такой энтузиазм, такая эйфория - сам себе удивляюсь, честно вам говорю. Давно я толком ничего не делал с таким удовольствием, года два так уже не работал. Прошлой зимой у меня была гигантская выставка в Академии Художеств, сейчас она поедет по России. Я делал её полтора года и очень устал.

 

tugar 4

Дмитрий Тугаринов. Малиновый звон

 

«К Брахерту я отношусь хорошо»


- К Брахерту я отношусь хорошо, я вообще скульпторов люблю. Слава Богу, что нашлись его родственники, которые это дело запустили. Такое сохранение памяти, глядишь, и нас чему-нибудь научит, может быть, и мы будем вспоминать свои корни, свою историю.


«Жить в интернете нельзя, нужно что-то ещё»


- Абсолютно не востребована скульптура, абсолютно, но никто без дела не сидит, работы полно. А не востребована по причине общего падения культуры, нравов, образования и т.д. Вот вам простой пример. Мы работаем в музее под открытым небом - и милые, хорошие люди приходят в музей посмотреть, как мы это делаем. В музее открыта выставка одной фотохудожницы, висят фотографии, а люди спрашивают, что это за картины, - они не отличают живопись от фотографии! Сейчас в этом большая беда - все всё смотрят в интернете. Интернет - вещь полезная и универсальная, но только жить в интернете нельзя, нужно что-то ещё. Я не хочу идеализировать прошлое, всегда были какие-то недостатки и сложности - и со сменой формаций просто меняется направленность этих сложностей.

 

tugar 5

Дмитрий Тугаринов. Памятник А.В. Суворову

 

«Шесть часов в день работать с моделью…»


- Пока во всём мире скульптура сохранилась, как ни странно, только в России, я имею в виду серьёзную, академическую скульптуру. Образование - это наш Суриковский институт, больше такого нигде нет. А будущее есть у всех, вопрос только в том, какое это будущее и как это будущее мы сейчас можем организовать. Что касается какого-то авангардного образования, сейчас можно видеть, чем это на западе кончилось. Любую авангардную вещь я могу сделать за пять минут, но никакой авангардист так, как я, в жизни не слепит, потому что для этого нужно много трудиться, знать скульптуру. Шесть часов в день работать с моделью - это очень серьёзный и тяжёлый труд, а сейчас всё на компьютере… Студенты, с которыми я приехал на пленэр, более или менее продвинутые, образованные, но другие студенты мне говорят: «Вы нам объясните, зачем шесть часов в день работать с моделью?» Я отвечаю: «Затем…» Если сам этого не понимаешь, то нужно учиться другой профессии. Но это не только ремесло. В императорской Академии Художеств в Санкт-Петербурге есть круглый двор и там четыре входа, на трёх из них написано: «Живопись», «Скульптура», «Архитектура». А на центральном входе написано: «Воспитание». Это два разных понятия - воспитание и образование. А сейчас как-то всё спуталось…

 

tugar 8

Дмитрий Тугаринов. Туфельки

 

«И пришёл этот странный персонаж напомнить об истине»


- Вот достижение нашего совка: боролись-боролись за светлое будущее человечества после 1917-го года, а в результате потеряли империю и никакого светлого будущего не достигли. Очередной обман, в который все поверили. Если опять же залезть в историю, которая нас ничему не учит, то две с небольшим тысячи лет назад был страшенный мировой кризис: кроме власти, денег и римских легионов уже не было ничего. И пришёл этот странный персонаж напомнить об истине. Его поняли простые рыбаки, а те, к кому он пришёл, его не приняли. Не приняли потому, что логически, практически мыслили: «Ты мне про реальное давай». Здесь вопрос не в том, какой я конфессии принадлежу, а в том, что пришёл дяденька, его гвоздиками к крестику прибили - и пошла новая цивилизация, новая эра. Ведь даже летоисчисление у нас ведётся от Рождества Христова. И если посмотреть на какие-то другие великие культуры - индейцы, индусы, китайцы… Где они были до последнего времени? У них есть, конечно, традиционная культура, но это искусство не существует в жизни и в развитии, они простого портрета слепить не могут.


«Я за детей переживаю, потому что у них ориентиры сбиты»


- Ещё с юности во мне сидит такое: я очень хочу, чтоб моя вещь была интересной. И когда я её делаю, мне должно нравиться, я её должен любить. К несчастью, в последнее время в Москве мне ничего не интересно, ничего не хочется. Немножко впал в уныние. А здесь, в Отрадном - мы толком не спим, очень много надо сделать. У меня тут появился такой энтузиазм! В первый же день, когда мы приехали, милый человек по имени Игорь говорит: «Вам доски нужны? Поехали, сейчас будут!» Нет сейчас такого нигде, никто никому ничего не даст. Мы живём сейчас на западе, а на западе делай всё сам, никто тебе не поможет. А у вас вроде и Европа, и какие-то ещё наши старые человеческие отношения - и это совершенно удивительно подогревает.

 

tugar 3

Дмитрий Тугаринов. Берёзка

 

Я тут одну скульптуру для себя слепил – «Ватник и укроп»: мужик в ватнике поливает грядку с укропом (смеётся). А что такого? Мне хочется, чтоб человек смотрел на вещь - и ему это было интересно. Этюды я леплю, какие-то серьёзные формы - всё это есть. Но мне нравится, чтобы была шутка, прикол, хотя раньше это воспринималось, а сейчас - нет. Я за детей переживаю, потому что у них ориентиры сбиты, они не знают, в какую сторону бежать. Мы в своё время бежали на запад, прибежали, а толку – ноль. Хотя нет, не ноль, а очень даже отрицательный результат.


«Русскую школу скульптуры почти никто не знает»


- Из русских скульпторов мне очень нравится Николай Андреев и Паоло Трубецкой. Я с огромным уважением отношусь ко всем, даже если скульптор какой-то неизвестный, неказистый - всё равно он отдал искусству свою жизнь. И тутошние Брахерт и Лембрук нравятся, хотя мне более интересна итальянская школа. Но приоритет я всё-таки отдаю русской школе, потому что её почти никто не знает. У нас, например, есть Пермская деревянная скульптура - до Никона ведь была одна скульптура, живописи никакой не было. Меня очень расстраивает сознание того, что скажем, в советское время была масса шикарных скульпторов, но их работы уничтожены, их никто не знает. Всё ушло в небытие, а мы со своей историей продолжаем поступать так же, как поступали с ней сто и тысячу лет назад.

 

tugar 2


Современные скульпторы мне не нравятся, я не хочу никому отдавать предпочтение. Резюме: всякая эпоха ставит пирамиды по своему образу и подобию. И сейчас смешно и глупо ожидать, что появится какой-либо памятник или серия памятников уровня того же Трубецкого, Андреева или Мухиной. Глупо, потому что сейчас - деградация, упадок и всё такое псевдо. Культура у нас была в прошлом… сегодня - ничего. Но это время надо пережить, заниматься своим делом и стараться не впадать в уныние. В африканской пустыне есть такие лягушки: когда озеро высыхает, они тоже высыхают, а потом, когда вода поступает, они разбухают и снова оживают. Сейчас русское искусство находится в том же состоянии, в каком русская православная церковь была в 30-е годы ХХ века. Но, как говорится, «Вы, Жора, жарьте, - рыба будет».


Фото: Дом-музей Германа Брахерта.

 

Среда, 27 Июль 2016 07:22

Средневековье по-литовски

Алёна Мирошниченко – о выставке «По дорогам литовской истории» в Калининградском областном историко-художественном музее: отправиться в это путешествие значит окунуться в мир древних легенд и сказаний.


Событий, так или иначе затрагивающих историю и искусство Средневековья, в Калининграде происходит довольно много: лекции, экскурсии, фестивали и прочее. Все они имеют целью приобщить нас к наследию Восточной Пруссии и близлежащих земель, но чего не хватает большинству из них, так это личного подхода. Такого, в котором автор (в той или иной форме) не просто повествует о некоем эпизоде прошлого, но пропустил эти знания через себя, дополнил только своим, пусть и субъективным, но очень индивидуальным чувством. В этом случае история перестаёт быть историей вообще, но становится близкой, многослойной, насыщенной различного рода аллюзиями и по-особому личной, своей.

 

litgraf hronika pruss 2


«Дороги литовской истории» оказались средневековыми. Три автора из четырёх в качестве темы избрали литовский и прусский эпос, а четвёртый привёз в Калининград цикл работ о пороках и добродетелях – одну из узловых тем для всего искусства так называемых «тёмных веков». От этой графики трудно оторвать взгляд – даже при беглом осмотре выставки становится ясно, что представлены работы выдающихся литовских мастеров: умных, тонких, знакомых не только с древними легендами, но и с тем, как они преподносились ранее в истории искусства, способных осветить прошлое своим авторским видением, не впадая при этом ни в эксцентричность, ни в стилизаторство.

 

litgraf legend vilnius 2


Экспозиция выставки построена так, чтобы подчеркнуть индивидуальность каждого из художников. В середине зала произведения Брониуса Леонавичуса из цикла «Легенды Вильнюса» - вписанные в квадрат либо круг, яркими и сочными красками они удачно выделяют центр экспозиции. Слева «12 добродетелей и 7 великих грехов»  Альфонсаса Жвилиуса, справа «Хроники Трапенай» Альфонсаса Чепаускаса. Своего рода разделителем трёх перечисленных графических серий выступает цикл листов «Хроника Прусской земли» Арвидаса Каждайлиса. Таким образом, каждому литовскому мастеру отводится определённое место на выставке с тем, чтобы более яркие работы не «забивали» более скромные. Единственное, экспозиции не хватает вводной текстовой части, где рассказывался бы сюжет легенд и сказаний, лёгших в основу указанных циклов, – это помогло бы зрителю глубже понять замысел авторов.

 

litgraf hronika pruss


Каждый график в своём роде трактует эпическое начало средневековых тем и легенд. В «Хронике Прусской земли» Арвидас Каждайлис выражает пафос эпического не только через размеры фигур и выбор эпизода, но через саму работу с изобразительным пространством – оставляя подчас половину листа и более незаполненной, художник даёт зрителю возможность ощутить значимость этих событий, их поистине космический масштаб. Скрупулёзно прорабатывая детали, художник выражает собственное представление о плотности, вещественности той средневековой культуры. Один сюжет, например, «Побоище в Айстмаресе» - сгущенная, плотная баталия, другой, «Надрува» - пейзаж с огромным деревом, возведённый почти до символа. Графика Жака Калло, гойевские мотивы и даже смысловая насыщенность гравюр Рембрандта вспоминаются при взгляде на эти работы: «Хроника Прусской земли», таким образом, являет собой впечатляющий образец авторского подхода к теме, напитанного художественными впечатлениями, фантазией и нужной толикой эмоциональности.

 

litgraf hroniki trapenay 2


Брониус Леонавичиус обращается к искусству средневековой миниатюры, широкой публике мало известному в силу сложности его экспонирования, и здесь зритель знакомится уже с литовским эпосом. Обрамляя изображения шрифтом и изысканными, сложносочинёнными заглавными буквами с фигурками людей или животных совершенно в духе средневековых манускриптов, художник задаёт тон всему листу. Образы из заглавных букв перекликаются по смыслу с центром листа, где расположена главная иллюстрация, в качестве оной может выступать как сюжетная композиция, так и единственная фигура, например, князь Гедимин или Железный волк. Не только заглавные буквы и игра со шрифтами, но и сами герои, показанные вне ракурсных движений, почти в геральдических позах, а также орнаментальные «шашечные» фоны – всё отдает средневековым вкусом, вкусом собственно того времени (начало XIV века), когда и создавался текст «Легенд Вильнюса», в частности, их часть про Лиздейку.

 

litgraf 12 dobrodetel


Несколько особняком от прочих стоит серия работ Альфонсаса Жвилиуса – они выполнены в более современном ключе и со средневековьем их соединяет лишь необычная тема. Своеобразный «хор» обнажённых женских фигур, выступая в различных ипостасях, изображает положительные и отрицательные стороны людских характеров. Агрессия движется в повозке, снабжённой множеством пик, Вера летит над пропастью рушащегося мира, а Правда выступает на фоне декораций тоталитарной архитектуры – довольно прозрачные метафоры, легко читающиеся, но не теряющие при этом ни глубины, ни силы художественного впечатления. По контрасту с осовремененным подходом Жвилиуса, графика Альфонсаса Чепаускаса, напротив, обращена в ещё более давнее прошлое и выглядит нарочито примитивистской, заставляя вспомнить о наиболее ярких экспериментах с подобными образами в искусстве начала ХХ века. Простые, будто топором обтёсанные фигурки людей и животных, совмещение на одном листе нескольких сюжетов – особая манера, посредством которой автор играет со зрителем, позволяя прочитывать «Хроники Трапенай» как комикс, на пальцах объясняющий, как жили люди на этих землях, что такое крестьянский труд и к чему приводит война.

 

litgraf hroniki trapenay


Четыре дороги литовской истории ведут каждая в свою сторону, но, обращаясь в прошлое ли, в современность ли, все они говорят о главном: не существует скучных эпизодов, есть лишь увлекательный или не очень подход к их изображению.


Выставка продлится до 4 августа.


Фото: Елена Чепинога (КОИХМ).

Страница 1 из 40

Театры

Музеи и галереи

Кинотеатры

Концертные залы

Клубы и Арт-площадки

Библиотеки

Дома и Центры культуры

Парки

Идентичность 2016

Теодор Калиде и сюжет его знаменитой…

Ноябрь 30, 2016
Ирина Кожевникова – о «Мальчике с лебедем». В Ночь искусств» в Калининградской художественной галерее состоялась встреча со скульптурной композицией «Мальчик с лебедем» работы берлинского скульптора Теодора Калиде. Какое-то время скульптура стояла на аллее калининградского зоопарка, теперь находится в фондах галереи и заняла место в постоянной экспозиции. Это самая знаменитая…

Подробнее...

Юрий Буйда: «Писатель ответственен только…

Ноябрь 15, 2016
Юрий Буйда, уроженец Калининградской области, автор книг «Прусская невеста», «Вор, шпион и убийца», «Синяя кровь» и других, - о стиле, литературной традиции, тиражах, а также о том, что превыше всякого ума. О почвенности Мне постоянно задают вопрос о литературной преемственности, но я не в силах ответить, потому что сам абсолютно не понимаю, к какой традиции принадлежу. Шукшин…

Подробнее...

Борислав Струлёв: «Давайте дерзать вместе!»

Ноябрь 03, 2016
Российско-американский виолончелист, музыкант с мировой известностью Борислав Струлёв, который 19 ноября выступит в Кафедральном соборе с программой «Виолончель и орган», - в интервью интернет-порталу «О культуре»: о Бахе, Страдивари и Берлинской стене, а также о русской виолончельной традиции, новаторстве и источниках вдохновения. О программе калининградского концерта Я был…

Подробнее...

Мнимый не больной

Октябрь 17, 2016
Евгения Чугреева – о спектакле режиссёра Никиты Гриншпуна «Мнимый больной» по пьесе Жан-Батиста Мольера в Калининградском областном драматическом театре. «Мнимый больной», премьеру которого сыграли в драматическом театре 1 октября, получился откровенно весёлым, залихватским сочинением по пьесе Мольера. Актёры будто снимают шляпу перед галантным XVIII веком - ту самую, огромную…

Подробнее...

Памятник основателю университета

Октябрь 16, 2016
Ирина Кожевникова – о памятнике герцогу Альбрехту и его создателе. К 400-летию со дня рождения первого герцога Пруссии Альбрехта (17.05.1490 – 20.03.1568) по модели профессора Кёнигсбергской академии художеств Фридриха Ройша была отлита бронзовая скульптура – парадный портрет герцога в мантии, с церемониальным мечом в левой руке и грамотой о создании герцогства в правой.…

Подробнее...

Наш вклад в развитие единого и общедоступного культурного пространства Калининградской области

   

S5 Box

Вход

Регистрация

You need to enable user registration from User Manager/Options in the backend of Joomla before this module will activate.

wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women