Литература
Вторник, 15 Ноябрь 2016 14:55

Юрий Буйда: «Писатель ответственен только перед языком»

Автор 

Юрий Буйда, уроженец Калининградской области, автор книг «Прусская невеста», «Вор, шпион и убийца», «Синяя кровь» и других, - о стиле, литературной традиции, тиражах, а также о том, что превыше всякого ума.


О почвенности


Мне постоянно задают вопрос о литературной преемственности, но я не в силах ответить, потому что сам абсолютно не понимаю, к какой традиции принадлежу. Шукшин - замечательный рассказчик, но вообще, если я начну перечислять всех писателей, которым обязан, это займёт много времени. Я обожаю писателей-почвенников - и Распутина, с которым мне довелось познакомиться, и Василия Белова, - но в их ряд меня нельзя вписать. Когда я прочёл Юрия Казакова, был просто потрясён, очень сильное впечатление он на меня произвёл, хотя я бы сказал, что он не совсем почвенник. Если говорить о почвенности… куда ж от неё денешься, от своей почвы? А ставить писателя в какие-то ряды - это не моё, это всё-таки дело журналистов и критиков.


О стиле


О некоторых писателях говорят: «Он точит свой стиль»… У меня есть друг, известный критик, который ненавидит писателей, у которых свой стиль. Не бывает у писателя своего стиля, бывает так, что хочется высказаться, написать что-то, и ты подбираешь слова, перебираешь какие-то формы, а потом оказывается, что у тебя есть свой стиль. Откуда это всё берётся, я не знаю. Конечно, на меня произвели большое впечатление прежде всего русские писатели, а уж потом французские, английские, американские, итальянские и т.д. Но говорить о том, что они сформировали мой стиль, невозможно. Потому что сам отвечаешь за каждое слово, что очень трудно, тем более в таком жанре, как рассказ, где на маленьком пространстве видна вся твоя дурь или не дурь. Это любимый, но и очень трудный жанр.

 

buyda 3


О том, что превыше всякого ума


У меня опубликовано 200 рассказов. Ни у кого в русской литературе за последние лет 50 нет столько рассказов. Двести! Что значит «смакование мерзости»? Нет такого ничего, в помине даже нет. Любая литература - это сон в своем роде, ложь, сказка. У меня фамилия-то Буйда - означает «ложь» и «сказка» по-польски, вернее по западно-белорусски. А смаковать что-то такое - Боже упаси! У меня красивая жена, красивые дети, красивые друзья - зачем же я буду смаковать?! А уродливые герои в моих рассказах на самом деле довольно симпатичные. Я могу сказать простую вещь: я их обожаю. Если бы я их не обожал, если бы не любил, я бы о них не написал никогда. Любовь, как говорил апостол Павел, есть мир превыше всякого ума. Вдумайтесь: превыше всякого ума. К тому же, не бывает такого, чтобы нарочно что-то сделать: вот он одноногий, давайте его сделаем двуногим, или вот она большая, давайте её сделаем маленькой. Либо она такая, либо не такая - потому что это любовь, по-другому не бывает. Это слепое обожание. А писатель - наверное, самый большой слепец. Он слепо идёт и пишет, а потом ему говорят: «Ты очерняешь» или «Ты обеляешь». Ничего подобного, он даже не задумывался об этом: так получилось, так сложилось, так написалось.

 

buyda 5


О тиражах


Тиражи моих книг, прямо скажу, хоть их и переводят на всякие языки, невелики. Последняя книга вышла тиражом 1500 экземпляров. Они допечатываются потом, но об этом меня обычно не ставят в известность, - там есть какие-то хитрости издательские, но, надо сказать, «Эксмо» ведёт себя очень корректно, и уже давно. Сейчас все эти хитрости криминальные не проходят ни у кого. Помню, когда работал в «Известиях» - это был год 1997-98-й, - рядом в огромном переходе на Пушкинской площади было пять или шесть книжных киосков. Подходишь, берёшь книжку - называется «Рыцарь», открываешь - написано «ООО «Новосибирск» и больше ничего. Звоню директору Книжной палаты, он говорит: «Понятия не имею, что это такое». Тогда это было в порядке вещей. Иван Дмитриевич Лаптев, глава федерального агентства печати, на всех совещаниях говорил, что книжный бизнес стал по доходности сопоставим с наркотрафиком, оружием и проституцией. Кто-то ему об этом сказал - соврал, конечно. Книга «Прусская невеста» вышла в третьем издании тиражом в 2000 экземпляров. Она полностью разошлась во Франции, Польше, Норвегии, Турции, Сербии, Испании… На днях я получил письмо от господина Станке из Австралии. Он уроженец Велау (Знаменска). Он скупил весь тираж «Прусской невесты» на русском языке в своем городе Аделаида в Австралии, разослал всем своим родственникам и поделился со мной этим событием.


О русских писателях


Не бывает калининградских писателей, не бывает кемеровских писателей, не бывает сибирских писателей или там прибалтийских - бывают русские писатели. Если он пишет по-русски, значит, он русский писатель и совершенно не важно, живёт он в Швейцарии, как Миша Шишкин, или в Германии, в Англии, в Израиле. Для меня это всегда было определяющим, потому что как-то глуповато звучит «калининградский писатель». Ты можешь себе представить «московский писатель Люся Улицкая»? Я не представляю.

 

buyda 4


О библиотеке


Можно Советскую власть за что угодно ругать, но только не за библиотеки. Есть такая шутка: большевики врывались в аулы и кишлаки, а потом уходили, оставляя по себе больницы, школы и библиотеки. Моей знакомой французской журналистке её домработница, чеченка, рассказывала, как во время войны русские солдаты вошли в её село и первым делом сожгли библиотеку. Я сказал, что это неправда. И, в самом деле, оказалось неправдой. Не бывало такого, чтобы русские солдаты, даже если они приходили с недобрыми намерениями, сожгли первым делом библиотеку. Это как-то дико. Я даже не представляю, чтобы американские солдаты сожгли библиотеку или немецкие или ещё какие-то. Библиотека с детства для меня - образ настоящей жизни, точнее, той части жизни, без которой и жизни-то не бывает. Я написал «Прусскую невесту», в которой в 10 или 15 рассказах присутствуют библиотеки.


О журналистике


Журналистику ненавижу всей душой, всегда ненавидел, но ничем другим заниматься не умел. Да и с журналистикой не сразу получилось. Сейчас я пишу книгу, о которой распространяться не стану, но расскажу об одном случае, который в эту книгу вошёл. Я поехал в деревню по заданию: написать о многодетной матери. Приехал: женщина потрясающая, громадная, трезвая, 11 детей. Я написал про неё, и в этой зарисовке прошли три слова, три страшных слова. Представьте, я пишу, перечитываю, отдаю машинистке, она читает, а у нас машинистка была грамотной, могла своё мнение высказать - не высказала. Потом отдаёт мне, я вычитываю - не обращаю внимания. Отдаю в секретариат, ответственный секретарь у нас была потрясающая женщина, всё видела, всё знала, всё понимала - пропускает. Главный редактор Михаил Макарович Евсеев читает. Все прочли, и вышла моя зарисовка, в которой была фраза: «Она шла, покачивая широкими красивыми бедрами». У женщины в советское время не было половых признаков! Она была хорошей дояркой, учительницей, кем угодно. Что меня чёрт дернул эти три слова написать?! Редактора вызвал первый секретарь райкома - кошмар был, апокалипсис. Потом редактор меня вызвал к себе и говорит: «Ты написал заявление?». Я отвечаю: «Не написал, меня же ещё не приняли!» «Вот как дурь писать, так ты умеешь! Ты представляешь, что теперь с твоей бабой будет? На всю жизнь? Это ж будут приезжать со всего района, смотреть на её широкие красивые бедра. Негодяй и идиот! Пиши заявление о приёме на работу!» И меня приняли корреспондентом. Сразу скажу, это полувыдуманная история…

 

buyda 1


О фантазии


Если вы лингвист, если вы на филфаке учились хотя бы на первом курсе, вы знаете, что любое слово - это уже фантазия. Не бывает стола, бывает конкретный стол, и когда мы говорим «стол», мы подразумеваем под этим что угодно - что уж говорить о книге… Я это называю ложью. Любой писатель - лжец, в хорошем смысле, в плохом смысле, в среднем смысле. Если он вас тронул до глубины души, вот этим безликим словом тронул ваше сердце и остался в памяти - больше ничего не нужно, значит, он добился своего, негодяй (смеётся). Собственно, к этому и сводится вся профессия литератора - тронуть сердце человеческое. Большего не нужно. Когда говорят, что человек обязан доносить свои какие-то мысли, идеи - нет-нет-нет, ничего и никому не обязан. Князь Вяземский, друг Пушкина, сказал так: «Язык есть исповедь народа». Писатель ответственен только перед языком, не нарочно, а просто потому, что он с ним работает. Всё, что за тысячу лет, за две, за пять, сложилось в народе, выражено в языке. Никаких других обязательств у писателя нет - ни социальных, ни политических, ни каких-то других. Когда говорят моему другу Захару Прилепину, что он негодяй, про Донбасс что-то говорит… нет, Захар тем же самым занимается - литературой. Любая ответственность писателя ограничивается языком или сводится к языку. Если сам писатель настаивает на своей политической позиции, то ради Бога. Вот Захар настаивает, Сережа Шаргунов тоже настаивает - пожалуйста, они за это ответят сами. А после нас-то ведь останутся только книги… если останутся.

Другие материалы в этой категории: « Человеческий документ

Новости культуры

Наш вклад в развитие единого и общедоступного культурного пространства Калининградской области

   

S5 Box

Вход

Регистрация

You need to enable user registration from User Manager/Options in the backend of Joomla before this module will activate.

wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women wigs for women